Афоризмы, высказывания, басни…
Поиск
Помощь проекту ruolden.ru

Если Вам понравился сайт и Вы хотите помочь развитию проекта ruolden.ru, то это можно сделать

ЗДЕСЬ

Заранее благодарны!

Авторизация
Контактная форма

   

  • <…> Мы живем во время, обильное идеалами, но идеалами, борющимися друг с другом, непримиримо враждебными. Это затрудняет целесообразный выбор. Знание своего прошлого облегчает такой выбор: оно не только потребность мыслящего ума, но и существенное условие сознательной и корректной деятельности. Вырабатывающееся из него историческое сознание дает обществу, им обладающему, тот глазомер положения, то чутье минуты, которые предохраняют его как от косности, так и от торопливости.
  • Каждому народу история задает двустороннюю культурную работу — над природой страны, в которой ему суждено жить, и над своею собственной природой, над своими духовными силами и общественными отношениями.
  • Как легко испортить всякое хорошее дело, и сколько высоких идеалов успели люди уронить и захватать неумелыми или неопрятными руками!
  • Начиная изучение истории какого-либо народа, встречаем силу, которая держит в своих руках колыбель каждого народа,— природу его страны.
  • <•••> Человек поминутно и попеременно то приспособляется к окружающей его природе, к ее силам и способам действия, то их приспособляет к себе самому, к своим потребностям, от которых не может или не хочет отказаться, и на этой двусторонней борьбе с самим собой и с природой вырабатывает свою сообразительность и свой характер, энергию, понятия, чувства и стремления, а частью и свои отношения к другим людям.
  • Законами жизни физической природе отведена своя сфера влияния в исторической судьбе человечества, и не все стороны его деятельности в одинаковой мере подчинены ее действию.
  • <… > Древнерусский человек населил лес всевозможными страхами. Лес — это темное царство лешего одноглазого, злого духа — озорника, который любит дурачиться над путником, забредшим в его владения.
  • <…> Лес и особенно степь действовали на русского человека двусмысленно. Зато никакой двусмысленности, никаких недоразумений не бывало у него с русской рекой. На реке он оживал и жил с ней душа в душу. Он любил свою реку, никакой другой стихии своей страны не говорил в песне таких ласковых слов — и было за что.
  • Культурная обработка природы человеком для удовлетворения его потребностей имеет свои пределы и требует известной осмотрительности: увеличивая и регулируя энергию физических сил, нельзя истощать их и выводить из равновесия, нарушая их естественное соотношение.
  • Природа нашей страны при видимой простоте и однообразии отличается недостатком устойчивости: ее сравнительно легко вывести из равновесия.
  • Начало истории народа должно обозначаться какими- либо <…> явственными, уловимыми признаками. Их надобно искать прежде всего в памяти самого народа. Первое, что запомнил о себе народ, и должно указывать путь к началу его истории. Такое воспоминание не бывает случайным, беспричинным.
  • Народ есть население, не только совместно живущее, но и совокупно действующее, имеющее общий язык и общие судьбы.
  • <…> Исторические явления, в которых вскрываются и развиваются силы и свойства человеческой природы, доступны изучению, и если в их возникновении многое остается для нас неясным или кажется случайным, то их действие на склад человеческой жизни носит характер закономерного, необходимого отношения или достаточного основания.
  • Ни один народ в Европе не способен к такому напряжению труда на короткое время, какое может развить великоросс; но и нигде в Европе, кажется, не найдем такой непривычки к ровному, умеренному и размеренному, постоянному труду, как в <…> Великороссии.
  • <… > Каждому народу от природы положено воспринимать из окружающего мира, как и из переживаемых судеб, и претворять в свой характер не всякие, а только известные впечатления, и отсюда происходит разнообразие национальных складов, или типов, подобно тому как неодинаковая световая восприимчивость производит разнообразие цветов.
  • Причинная связь исторических явлений, преемственность культур и цивилизаций дает возможность связать их на протяжении тысячелетий в последовательный процесс развития человечества.
  • Природа и судьба вели великоросса так, что приручили его выходить на прямую дорогу окольными путями.
  • Великоросс мыслит и действует, как ходит. Кажется, что можно придумать кривее и извилистее великорусского проселка? Точно змея проползла. А попробуйте пройти прямее: только проплутаете и выйдете на ту же извилистую тропу.
  • <…> Всеобщая история создавалась, по крайней мере доселе, не совокупной жизнью всего человечества, существовавшего в известное время, и не однообразным взаимодействием всех сил и условий человеческой жизни, а отдельными народами или группами немногих народов, преемственно сменявшимися, при разнообразном местном и временном подборе сил и условий, нигде более не повторявшемся. Эта непрерывная смена народов на исторической сцене, этот вечно изменяющийся подбор исторических сил и условий может показаться игрой случайностей, лишающей историческую жизнь всякой планомерности и закономерности.
  • Ход и качество народной жизни зависят от направления и характера народного исторического труда, от того употребления, какое народ по условиям своего положения делает из своих сил и средств, данных ему географической и исторической его обстановкой, природой его страны и его международным соседством.
  • Для нормального полного и стройного хода народной жизни требуется известная соразмерность усилий, обращаемых народом на обе работы, и на устроение общества, и на развитие личности; без этой соразмерности одна работа идет в ущерб другой и этим подрывает собственную прочность, тогда как при нормальном ходе обеих успехи одной облегчают и упрочивают другую, изменяя требовательность или притязательность государства, непосильная тяжесть внешней обороны задерживает успехи частного благосостояния, развитие личности; с другой стороны, справедливый общественный порядок устанавливается легче и прочнее при надлежащем развитии личности, т. е. при правильном понимании людьми своих средств и интересов, своих прав и обязанностей.
  • Заброшенный между Европой и Азией, среди леса, среди степи, вдали от старого образованного мира, русский народ не нашел в доставшейся ему стране никакой культурной подготовки, ни преданий, ни даже никаких развалин и многие века должен был тратить большую часть своих усилий на два грубые дела: 1) на первичную разработку неподатливой страны, с бою уступавшей человеку свои дары, и 2) на изнурительную оборону от хищных степных соседей, отнимавших у него лучшие, наиболее открытые части его страны.
  • Русская литература чуть не до самого XIX в. скудна самородными идеями, лишена последовательности, хотя и не лишена талантов, появлявшихся в ней в виде случайных, мимолетных мастеров. Зато жизнь русского народа останавливает на себе внимание изучающего массовым трудом, работой коллективного народного ума, безличного творчества, оставивших свои плоды в безымянных произведениях народной словесности, в приметах, пословицах, поговорках, сказках, песнях.
  • Если <… > мы заметим, что право часто бывало у нас слугой капитала, то нашей практической задачей должно стать усиленное развитие права как оплота общественной правды и личной свободы, а не как орудия, которым закрепляется перевес материальной силы.
  • Приступая к изучению исторического факта, мы прежде всего задаем себе вопрос о его причинах и следствиях. Решение этого вопроса нам представляется основным требованием исторической науки; мы не признаем исторического факта изученным, если не умеем ответить на этот вопрос, и наша научная совесть считает свое дело отработанным, когда мы доищемся, почему что-либо случилось и что из этого вышло.
  • Причинность в точном, безусловном смысле слова есть требование закона необходимости, а в явлениях человеческого общежития мы допускаем смягченную, ограниченную причинность, так называемый закон достаточного основания, допускающий ход дел и так и этак, т. е. допускающий случайность явлений.
  • Законы в смысле неизменных правил, которым следуют явления, возможны там, где последующее вытекает из предшествующего в силу необходимости. Историческая жизнь представляется свободной от такого абсолютизма логики; по крайней мере, наше житейское сознание находит возможным не признавать его.
  • В исторических явлениях, даже очень от нас отдаленных по пространству и времени, и как бы ни казались неудовлетворительны с логической точки зрения, есть интерес другого рода: в них мы, по превосходному выражению Гельмгольца, научаемся распознавать те сокровенные способности и движения нашей души, которые не проявляются при обыкновенном, спокойном ходе жизни цивилизованного народа.
  • Сводя исторические явления к причинам и следствиям, мы придаем исторической жизни вид отчетливого, разумно-сознательного процесса, забывая, что к силам, взаимодействием которых создается историческая жизнь, не идут исключительно логические и вообще какие-либо однородные определения, потому что каждая из них образует свой особый порядок явлений и все они в своем взаимодействии вступают в столь сложные сочетания, что научная мысль пока останавливается перед ними, как перед неразобранными письменами.
  • Будем прежде всего искренни, откровенны с самими собой: откровенность не все, что требуется в научном изучении, но — это первое, что в нем требуется.
  • У каждого времени свои герои, ему подходящие, а XIII и XIV вв. были порой всеобщего упадка на Руси, временем узких чувств и мелких интересов, мелких, ничтожных характеров. Среди внешних и внутренних бедствий люди становились робки и малодушны, впадали в уныние, покидали высокие помыслы и стремления; в летописи XIII—XIV вв. не услышим прежних речей о Русской земле, о необходимости оберегать ее от поганых, о том, что не сходило с языка южнорусских князей и летописцев XI—XII вв. Люди замыкались в кругу своих частных интересов и выходили оттуда только для того, чтобы попользоваться на счет других.
  • Когда в обществе падают общие интересы и помыслы его руководителей замыкаются в сердоликовую коробку, положением дел обыкновенно овладевают те, кто энергичнее других действует во имя интересов личных, а такими чаще всего бывают не наиболее даровитые, а наиболее угрожаемые, те, кому наиболее грозит это падение общих интересов.
  • Когда разрушается сильный физический организм, его разрушение сказывается тяжкими вздохами и стонами; когда гибнет общественный союз, живший долгой и сильной жизнью, его гибель обыкновенно предваряется или сопровождается легендой, в которую отливается усиленная работа мысли современников над тем, что ими ожидалось или что с ними случилось.
  • Условия жизни нередко складываются так своенравно, что крупные люди размениваются на мелкие дела, подобно князю Андрею Боголюбскому, а людям некрупным приходится делать большие дела, подобно князьям московским.
  • Усиленная строгость законодательства в поддержании общественного порядка не говорит за то, что общество пользуется достаточным порядком.
  • Положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность. Грозный царь больше задумывал, чем сделал, сильнее подействовал на воображение и нервы своих современников, чем на современный ему государственный порядок.
  • Царь Иван <Грозный> был замечательный писатель, пожалуй даже бойкий политический мыслитель, но он не был государственный делец. Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка.
  • Право и основанная на нем система общественных отношений — два совершенно различных исторических момента.
  • Преп. Сергий Радонежский был великим устроителем монастырей: своим смирением, терпеливым вниманием к людским нуждам и слабостям и неослабным трудолюбием он умел не только установить в своей обители образцовый порядок иноческого общежития, но и воспитать в своей братии дух самоотвержения и энергии подвижничества.
  • В духовном запасе, каким располагала Древняя Русь, не было достаточно средств, чтобы развить наклонность к философскому мышлению. Но у нее нашлось довольно материала, над которым могли поработать чувство и воображение. Это была жизнь русских людей, которые по примеру восточных христианских подвижников посвящали себя борьбе с соблазнами мира.
  • В каждом из нас есть более или менее напряженная потребность духовного творчества, выражающаяся в наклонности обобщать наблюдаемые явления.
  • Человеческий дух тяготится хаотическим разнообразием воспринимаемых им впечатлений, скучает непрерывно льющимся их потоком; они кажутся нам навязчивыми случайностями, и нам хочется уложить их в какое-либо русло, нами самими очерченное, дать им направление, нами указанное.
  • «Житие» — это целое литературное сооружение, некоторыми деталями напоминающее архитектурную постройку.
  • «Житие» обращено собственно не к слушателю или читателю, а к молящемуся. Оно более чем поучает: поучая, оно настраивает, стремится превратить душеполезный момент в молитвенную наклонность. Оно описывает индивидуальную личность, личную жизнь, но эта случайность ценится не сама по себе, не как одно из многообразных проявлений человеческой природы, а лишь как воплощение вечного идеала.
  • Цель «Жития» — наглядно на отдельном существовании показать, что все, чего требует от нас заповедь, не только исполнимо, но не раз и исполнялось, стало быть, обязательно для совести, ибо из всех требований добра для совести необязательно только невозможное.
  • «Житие» не биография, а назидательный панегирик в рамках биографии, как и образ святого в «Житии» не портрет, а икона.
  • Осуществление идеи настоящего иночества надобно искать в пустынных монастырях. Основатели их выходили на свой подвиг по внутреннему призванию и обыкновенно еще в молодости. Древнерусские «Жития» изображают разнообразные и часто характерные условия происхождения пустынного подвижничества в Древней Руси, но самый путь, которым шли подвижники, был довольно однообразен.
  • Православное учение о молитве за усопших древнерусская рядовая совесть усвоила недостаточно вдумчиво и осторожно: возможность молитвы за души умерших, не успевших принести плоды покаяния, приободрила к мысли, что и нет нужды спешить с этим делом, что на все есть свое время.
  • <…> Добрая идея, неправильно понятая и примененная, в своем последовательном развитии приводит к расстройству порядка, усвоившего ее с таким неправильным пониманием и применением.
  • Сострадательная заботливость церкви о не успевших позаботиться о себе послужила для податливой на соблазн и трусливой совести поводом к мнению, что можно отмолиться чужой молитвой, лишь были бы средства нанять ее и лишь бы она была не кой-какая, а истовая, технически усовершенствованная молитва.